Sevpolitforum.info

10.10.2015

На обед каждому досталось по кружке горячей воды. В магазинах нет ничего. На рынке остался один укроп. Блокада действует! Вечером дедуля попросил всех собраться в его комнате и попросил открыть его сундук. Там мы нашли мундир хорунжего УПА, боевое знамя и немецкий автомат. «Поклянитесь, что похороните меня в этом мундире, с автоматом, накрытым флагом», - приказал дед. Мы все поклялись.

15.10.2015

В обед в ворота постучали. Я открыла. Там стояли два вооруженных до зубов бурята, каждый держал в руке по пакету. «Здравствуйте, мы принесли вам продукты, а то соседи говорят вы ни в магазин, ни на базар не ходите». Из пакетов выглядывали батоны белого хлеба, колбаса. Я с ненавистью посмотрела на оккупантов: «Нам ничего не надо, у нас все есть». Не дослушав ответа, они отодвинули меня, прошли через двор, зашли в кухню, где мама готовила обед – разливала по кружкам чай. Старший поставил на стол пакет с гречкой, две банки «Завтрак туриста» и приказал матери: «Вари кашу, а не то… чемодан-паром-Сибирь!»

Только когда мать поставила на стол чугунок с готовой заправленной тушенкой кашей монголокацапы ушли. Напоследок старший предупредил: «Мы еще завтра придем. И не вздумайте нам ворота не открыть, а то ведь у нас отмычка имеется», – и похлопал рукой по висевшему на плече гранатомету.

Мы все собрались за столом. «Это нельзя есть, это москальская каша, надо выкинуть», - прошамкал дед. «Нельзя выкидывать, - с горечью возразил отец, - у Путина всюду шпионы, стукачи, донесут». Мы все молчали. «Ешьте, - прервал молчание отец, - ешьте, я возьму этот грех на себя». Мы все плакали и ели. Нет, не все плакали, негодяй Андрейка не плакал, а жрал с удовольствием, аж чавкал. Деда пришлось кормить насильно.

Встав из-за стола, я бросилась во двор и засунула два пальца в рот, пытаясь вызвать у себя рвоту. Но проклятый желудок не хотел расставаться со съеденной гречкой. Неужели он тоже продался москалям? Обессиленная, я прошла в свою комнату и упала на кровать. Тихо вошел отец. Я отвернулась, чтобы не видеть его. Он присел на край кровати. «Как ты мог, папа?», - только и смогла выдавить из себя я. «Прости меня, дочка, если сможешь», - отец встал и, шаркая шлепанцами, вышел из комнаты.

18.10.2015 Страшный день

Сегодня был страшный день. Утром я вышла в город. Перед продмагом стояли две машины, российские оккупанты со смехом и прибаутками выгружали ящики и заносили их в магазин. Им помогали предатели из местных. С тяжелым сердцем я пришла домой и застала во дворе ужасную картину.

Андрейка стоял спиной к забору, а перед ним отец. «Что случилось?» - «Он ходил к оккупантам, ел у них», - тяжело проговорил отец. Я опустила глаза и увидела втоптанные в землю шоколадки, раздавленную отцовским сапогом пластиковую бутылку. «Русский квас» было напечатано на этикетке. Отец тяжело задышал. «Ненька-Украина ради нас старается, сделала нам блокаду, а он… Стой и не шевелись. Я тебя породил, я тебя и убью. Дочка, принеси дедов шмайссер».

«А вот вам!», - мерзавец показал папке кукиш и обезьяной полез через забор. Отец выскочил за ворота: «Вернешься вечером домой - прибью!» «А не вернусь! – донеслось с противоположного конца улицы, - Я к солдатам уйду! Они меня сыном полка взять обещали! Я вырасту и тоже в российскую армию служить пойду, по контракту! Путин рулит, Бандера козел!» Папаня схватился за сердце.

Мы с матерью подбежали, подхватили его под руки и повели в дом. «Говорил я, не надо позволять ему российские мультики про Винни-Пуха смотреть! Вырастили москаля на свою голову». Мы с трудом усадили его на табуретку.

«Папа…», - начала было я. «Не надо, - остановил меня отец, - мы все знаем. Блокады не получилось. Кляти москали строят мост через Керченский пролив». Он поднял глаза на портрет нашего президента и сорвался на крик. «Как ты мог это допустить?! Как позволил?! Мы тебе так верили, так скакали, а ты! Почему…», - папка закашлялся, опустил голову и заплакал. Страшный день.

20.10.2015 Борьба продолжается!

Утром к нам пришла Проня Прокоповна. Отец в это время под дулом автомата оккупанта ел русский борщ. (Вчера эти изверги кормили его сибирскими пельменями.) «А я только что Андрейку вашего видела, - сказала тетя Проня. - С солдатами на машине военной катается. Он им прямо как родной. Говорит, его в музыкальную команду определили, уже форму шьют». Папаня откусил половину ложки.

Когда борщ был съеден и оккупант ушел, отец встал, подошел к висевшему на стене портрету президента, сказал «кондитер, б…» и снял портрет со стены. Затем вышел и вернулся со снятым с крыши флагом Украины. «С сегодняшнего дня всем даже дома говорить только по-русски. Вышиванки выкинуть. Деда спрятать и никому не показывать, а то этот старый дурак еще брякнет чего не надо, - отец повернулся ко мне: - купи в магазине портрет Путина и российский триколор. А завтра мы все вместе идем получать российские паспорта».

По-моему, он решил стать подпольщиком.

Борьба продолжается!

Слава Украине!