|
Юля приблизилась и спросила приятным голосом:
— Где здесь находится премьер Путин ?
— Я - премьер Путин. Чем могу?
Юля молча повалилась на колени. .
— Вы с ума сошли! — воскликнул Путин, вскакивая. — Встаньте, пожалуйста!
— Не встану, — ответила Юля , водя головой за премьером и глядя на него ясными глазами.
— Встаньте!
— Не встану!
И Юля осторожно, чтобы не оторвалась коса, стала постукивать головой о гравий.
— Дима! Иди сюда! — закричал испуганный премьер. — Смотри, что делается. Встаньте, я вас прошу. Ну, умоляю вас!
— Не встану, — повторилf Юля. На веранду выбежал Дима, тонко разбиравшаяся в интонациях ВВП.
Завидев Медведева, Юя, не поднимаясь с колен, проворно переползла ближе к нему, поклонилась в ноги и зачастила:
— На вас, отец родной, на вас, голубчик, на вас уповаю.
Тогда премьер Путин покраснел, схватил просительницу под мышки и, натужась, поднял её, чтобы поставить на ноги, но Юля схитрила и поджала ноги. Возмущенный Путин потащил странного гостя в угол и насильно посадил её в полукресло
— Не смею, — забормотала Юля, не осмеливаюсь сидеть в присутствии высокопоставленных особ.
И Юля сделала попытку снова пасть на колени.
Премьер с печальным криком придержал Юлю за плечи.
— Дима, — сказал он, тяжело дыша, — поговори с этой гражданкой. Тут какое‑то недоразумение.
Медведев сразу взял деловой тон.
— В моем доме, — сказал он грозно, — пожалуйста, не становитесь ни на какие колени!
— Голубчик! — умилилась Юля. — Отец родной!
— Никакой я вам не отец родной. Что вам угодно?
Юля залопотала что‑то непонятное, но, видно, умилительное.. Только после долгих расспросов удалось понять, что она как особой милости просит продать ему газ с месторождений.
Премьер от удивления выпустил из рук плечи Юли, которая немедленно бухнулась на колени и стала по‑черепашьи гоняться за Премьером.
— Почему, — кричал Премьер, увертываясь от длинных рук Юли, — почему я должен продать свой газ? Сколько вы ни бухайтесь на колени, я ничего не могу понять!
— Да ведь это мой газ, — простонала Юля.
— То есть как это ваш? Откуда ваш? С ума вы спятили? Дима, теперь для меня все ясно! Это явная психическая!
— Мой, — униженно твердила Юля.
— Что ж, по‑вашему, я у вас его украл? — вскипел Путин. — Украл? Слышишь, Дима! Это какой‑то шантаж!
— Ни боже мой, — шепнула Юля.
— Если я его у вас украл, то требуйте судом и не устраивайте в моем доме пандемониума! Слышишь, Дима! До чего доходит нахальство. Пообедать не дадут по‑человечески!
Нет, Юля не хотела требовать «свой» газ судом. Отнюдь. Она знал, что премьер Путин не крал у неё этот газ . О нет! У нее и в мыслях этого не было. Но этот газ все‑таки до развала Союза принадлежал и ее стране, и он бесконечно дорог его Президенту, умирающему сейчас в Кацапетовке. Исполняя его волю, а никак не по собственной дерзости она позволила себе узнать местонахождение газа и явиться к премьеру Путину. Юля не просит подаяния. О нет! Она достаточно обеспечена (небольшой свечной заводик в Днепропетровске), чтобы усладить последние минуты Президента покупкой объема газа. Она готова не поскупиться и уплатить за 1 м/3 долларов двадцать.
— Что? — крикнул Премьер багровея. — Двадцать долларов? За куб прекрасного свежего газа? Дима! Ты слышишь? Это все‑таки психическая! Ей‑богу, психическая!
— Я не психическая, А единственно выполняя волю пославшего мя Президента…
— О ч‑черт, — сказал Путин, — опять ползать начала! Дима! Она опять ползает!
— Назначьте же цену, — стенала Юля, осмотрительно биясь головой о ствол араукарии.
— Не портите дерева! Дима, она, кажется, не психическая. Просто, как видно, расстроена болезнью любимого Президента. Продать ей разве газ, а? Отвяжется, а? А то она лоб разобьет!
— Это за двадцать‑то долларов?
— За двадцать я, положим, не продам. Положим, не продам я и за двести… А за двести пятьдесят продам.
Ответом послужил страшный удар головой о Царь-пушку.
— Ну, Дима, это мне уже надоело.
Премьер решительно подошел к Юле и стал диктовать ультиматум:
— Во‑первых, отойдите от пушки не менее чем на три шага; во‑вторых, немедленно встаньте. В‑третьих, газ я продам за двести пятьдесят баксов за куб, не меньше.
— Не корысти ради, — пропела Юля, — а токмо во исполнение воли больного Президента. ... Предлагаю пятьдесят..
— Дима! — сказал Путин. — Позови Миллера. Пусть проводит гражданку!
— Не корысти ради…
— Миллер!
Юля в страхе бежала, а Премьер пошел в свой кабинет и сел писать указы. Любимое дело произвело на Путина благотворное действие.
В тот момент, когда премьер, подписывал очередной Указ, разоряющий очередного олигарха, в окне появилось умоляющее лицо Юли.
— Не корысти ради, — сказал мягкий голос. Пятьдесят пять баксов.
Путин, не оглядываясь, зарычал. Юля исчезла.
Весь день потом фигура Юли появлялась во всех концах Кремля. То выбегала она из тени Мавзолея, то возникала она под Царь-пушкой, то перелетала через хоз двор и, трепеща, уносилась к Спасской башне.
Премьер весь день призывал Диму, жаловался на психическую и на головную боль, В наступившей тьме время от времени раздавался голос Юли.
— Сто тридцать восемь! — кричал она откуда‑то с неба.
А через минуту голос её приходил со стороны Дворца съездов.
— Сто сорок один, — предлагала Юля, — не корысти ради, господин Путин, а токмо…
Наконец, Премьер не выдержал, вышел на середину Кремля и, вглядываясь в темноту, начал размеренно кричать:
— Черт с вами! Двести долларов! Только отвяжитесь.
В стране слепых и кривой - король...
|
Это вы воруете 8%, а потребности системы намного меньше.
