Игорь Соловьёв Wrote:
Maikle Wrote:
И вот в этот момент Горсовет Севастополя может организовать референдум
Только не в таком составе.
Тут если бы народ собрался, горсовет послал нахрен и выбрал чрезвычайный комитет. То тогда были бы варианты.
Что касается "только Севастополь", то Дима, я понимаю логику получить всю ВГН, но, что-то мне подсказывает, что процесс зашел слишком далеко, и кроме некоторых областей юго-востока получать что-либо уже опасно. Ты посмотри на майданутых.
Кроме того, решение Севастополя могло бы вызвать цепную реакцию и получился бы не только Севастополь.
Думал-думал, что это мне напоминает?
Потом вспомнил (маленький отрывочек из классики, полностью можно самому прочитать Да это же Союз меча и орала!:
Quote:
Дружеская беседа за чайным столом оживлялась. Посвященные свято хранили тайну и разговаривали о последних городских новостях.
Последним пришел гражданин Кислярский, который, не будучи дворянином и никогда не служа в гвардейских полках, из краткого разговора с Остапом сразу уяснил себе положение вещей.
— Крепитесь, — сказал Остап наставительно. Кислярский пообещал.
— Вы, как представитель частного капитала, не можете остаться глухи к стонам родины. Кислярский сочувственно загрустил.
— Вы знаете, кто это сидит? — спросил Остап, показывая на Ипполита Матвеевича.
— Как же, — ответил Кислярский, — это господин Воробьянинов.
— Это, — сказал Остап, — гигант мысли, отец русской демократии, особа, приближенная к императору.
«В лучшем случае два года со строгой изоляцией, — подумал Кислярский, начиная дрожать. — Зачем я сюда пришел?»
— Тайный «Союз меча и орала»! — зловеще прошептал Остап. «Десять лет»! — мелькнула у Кислярского мысль.
— Впрочем, вы можете уйти, но у нас, предупреждаю, длинные руки!..
«Я тебе покажу, сукин сын, — подумал Остап, — меньше чем за 100 рублей, я тебя не выпущу».
Кислярский сделался мраморным. Еще сегодня он так вкусно и спокойно обедал, ел куриные пупочки, бульон с орешками и ничего не знал о страшном «Союзе меча и орала». Он остался — «длинные руки» произвели на него невыгодное впечатление.
— Граждане! — сказал Остап, открывая заседание. — Жизнь диктует свои законы, свои жестокие законы. Я не стану говорить вам о цели нашего собрания — она вам известна. Цель святая. Отовсюду мы слышим стоны. Со всех концов нашей обширной страны взывают о помощи. Мы должны протянуть руку помощи, и мы ее протянем. Одни из вас служат и едят хлеб с маслом, другие занимаются отхожим промыслом и едят бутерброды с икрой. И те и другие спят в своих постелях и укрываются теплыми одеялами. Одни лишь маленькие дети, беспризорные, находятся без призора. Эти цветы улицы, или, как выражаются пролетарии умственного труда, цветы на асфальте, заслуживают лучшей участи. Мы, господа присяжные заседатели, должны им помочь. И мы, господа присяжные заседатели, им поможем.