Sevpolitforum.info

Слово досуг другого свойства. Оно, как считают специалисты, чисто русское образование. Этимологи возводят его к глаголу досягать. Логики здесь, как говорится, не ночевала. В действительности это арабский фразеологизм даъ йисуг, буквально: “дай пройти” о пище, то есть “дай проглотить”. Употребляется в значении “дай отсрочку, не торопи со временем”. Состояние, когда человек никуда не торопится или его не торопят, как раз и называется по-русски досугом.
Слово лошадь, как считает этимология, заимствовано нами у тюрков. Основанием для такого мнения служат следующие тюркские слова: башкирское алаша “мерин”, азербайджанское алаша “кляча”, турецкое алаша “лошадь или другое животное, прирученное к седлу” [25]. Почему кляча или мерин носит у тюрков такое название, тюрки и сами не знают. Я же утверждаю, что русское лошадь происходит из того же источника, что и акула. Арабское ал-ашадд, в некоторых диалектах, например, в алжирском, произносится лошадд, означает “сильный, сильнейший”. Слово происходит от корня ШДД “тянуть”. Первое Л — артикль. То, что лошадь — тягловое животное, известно всему миру и спорить здесь не о чем. То, что русское слово и по значению, и по звуковой форме значительно точнее тюркского, в чем может теперь убедиться каждый, говорит о том, что тюрки взяли это слово у нас, и, не зная точно семантики и не умея произносить русские звуки, исказили слово до алаша.
Лиса для этимологов совершенно темное слово, в чем они откровенно признаются. Попытки сближения с латышским названием лисы lарsа или литовским lара явно неудачные. Звук С в этом слове считают суффиксом. Ученых поражает разнообразие форм названий этого зверя в разных языках. Вывод они делают такой: установить единую форму индоевропейского корня невозможно. (25).
Единую форму вымышленного индоевропейского языка мы устанавливать не будем, просто найдем корень в арабском словаре. Арабский корень должен обязательно состоять из трех согласных. Когда в конкретных словах наблюдается меньшее количество согласных, это значит, что недостающие согласные — слабые, то есть Вав или Йа. В определенных грамматических моделях слов они прячутся за гласными или за “пустотой”. Скрытая слабая может оказаться на любой из трех позиций. Начнем с первой. Предположим, что корень здесь ВЛС. Посмотрим-ка его значение. Оказывается, он означает “обманывать”. Надо ли напоминать русскому читателю о том, что во всех русских сказках она иначе не упоминается, как лиса-обманщица. Так с первой попытки мы нашли нужный арабский корень, точно отражающий мнение русского народа об этом зверьке.
Показанный здесь метод этимологизации на примере лисы, лошади, акулы дает такие же результаты на сороке — воровке, собаке — “гончей”, страусе — “прячущем голову”, хамелеоне — “защищающемся цветом”, “рогатом” быке, щуке — разбойнице, беркуте — “молнии”, хомяк — “шпеничнике”, если прочитать его в обратную сторону, крысе — “хапуге”, “злом” волке и многих других животных, мотив названия которых проясняется сразу же, как только мы начнем их писать арабской графикой. Оказывается, животные носят “говорящие” имена как и герои русской классической литературы.

Вот есть горд Курск. С незапамятных времен на гербе Курска рисовали кур. Куропатки на нем до сих пор красуются. Куряне, т.е. курицыны дети, - так жители города с неподдельной гордостью называют себя до сих пор. Не с него ли, с этого города, писал Салтыков-Щедрин свой знаменитый город Глупов, имея в виду курицыны мозги?

Какие куры, господа куряне? Здесь, "в центре пересечения речных путей, таких как Днепр, Десна, Сейм, Ока, Волга и Дон, позволявших торговому люду добираться до Киева, Балтики, Азовского, Каспийского и Черного морей, приставали ладьи с товарами, идущие по пути «из варяг в греки" (БЭКМ). Зачем? Чтобы сделать ремонт ладьям, и продолжить путь в дальние края. Кур – по-арабски "смола", да и по-русски курить значит смолить. В Курске куряне, как и кривичи в Смоленске, смолили ладьи. Это точно как избушка на курьих ножках. На просмоленных, конечно. Не на куриных же. Охотники такие ставят, чтоб не подгнивали сваи у домика. А куриные ножки на Руси окорочками называются, от арабского عقر ъакара "ноги обрезать, обездвижить".

Среди наших кур есть очень грамотные. Например, почему говорят "пишет как курица лапой"? Никто не знает, потому что это идиома, непереводимое выражение. Специалисты называют такие выражения загадкой сфинкса.

Причем используют именно эту идиому все чаще и чаще. Для ускорения идиотизации населения какая-то радиостанция даже запустила специальную программу, где некая курица, открывая передачу, говорит дребезжащим корявым голосом "как курица лапой". Не курица, а баба Яга. Таким голосом только детей пугать.
Наша фольклорная курица куда как добрее – не то, что детишек успокоит, но и видавших виды деда с бабой утешит: "не плачь, дед, не плач баба".
Тайна шибко грамотной курицы, как и любая тайна, раскрывается через арабский язык. КУРИСА (قرس отقرس карс "мороз") по-арабски значит "замерзшей". Что написано замерзшей рукой, прочитать трудно. С этим не поспоришь.

Мнение Морозова о качестве соотнесения формы и содержания английского языка.

Вот, например, случай, прямо относящийся к предмету нашей главы - развитие человеческих алфавитов. Взгляните только на французское и английское правописание. Недаром говорится, что по-английски пишется лошадь, а читается корова. Нет почти ни одного слова, которое произносилось бы так, как оно написано, и это составляет предмет огромного, совсем не нужного труда для миллионов ежегодно учащихся детей, а сравнительную филологию прямо парализует недостаточность латинской азбуки. Раз в мое второе пребывание за границей в 1881 г. мне пришлось быть в редакции бланкистского журнала <.. > в то время, когда туда прибежали репортеры с какими-то спешными известиями, которых они не успели записать, а потому диктовали редактору. При произнесении ими почти всякой новой французской же фамилии следовал вопрос: coment vous l'ecrivez? (как вы ее пишите).
Да и у других западноевропейских народов не многим лучше. Латинская однобокая азбука совершенно негодна для научной филологической литературы, неизбежно принявшей теперь всенародный характер. В ней нет даже мягкого знака для согласных звуков и одни и те же буквы вроде С читаются там совершенно различно перед различными гласными, не говоря уже о множестве других прелестей.

В целом в праславянском, а за ним древнерусском и старославянском звательный падеж образовывался следующим образом:
Древняя основа на *-ā-:

-о после твёрдого согласного, -е после мягкого: жено! сестро! душе! дѣвице!
Древняя основа на *-о-:

-е после твёрдого согласного, -ю после мягкого: старче! отче! коню! Игорю!
Древняя основа на *-u-:

-у: меду! сыну!
Древняя основа на *-i-:

-и: ночи! огни! Господи!

В процессе словоизменения происходило чередование согласных по первой палатализации: к — ч (человѣкъ — человѣче), г — ж (богъ — боже, другъ — друже), x — ш (влахъ — влаше).

В последний период переговоров главным козырем в руках Кюльмана и Чернина явилось самостоятельное и враждебное Москве выступление киевской Рады. Ее вожди представляли собою украинскую разновидность керенщины. Они мало чем отличались от своего великорусского образца. Разве лишь были еще более провинциальны. Брестские делегаты Рады были самой природой созданы для того, чтобы любой капиталистический дипломат водил их за нос. Не только Кюльман, но и Чернин занимался этим делом со снисходительной брезгливостью. Демократические простачки не чувствовали земли под собою при виде того, что солидные фирмы Гогенцоллерна и Габсбурга берут их всерьез. Когда глава украинской делегации Голубович, подав очередную реплику, садился на стул, тщательно раздвигая длинные полы черного сюртука, возникало опасение, что он растает на месте от кипевшего в нем восхищения.
Чернин подбил украинцев, как он сам рассказывает в своем дневнике, выступить против советской делегации с открыто враждебным заявлением. Украинцы переусердствовали. В течение четверти часа их оратор нагромождал грубость на наглость, ставя в затруднительное положение добросовестного немецкого переводчика, которому нелегко было настроиться по этому камертону. Изображая эту сцену, габсбургский граф повествует о моей растерянности, бледности, судороге, о каплях холодного пота и пр. Если отбросить преувеличения, то нужно признать, что сцена действительно была из самых тяжких. Тяжесть ее состояла, однако, совсем не в том, как думает Чернин, что соотечественники оскорбляли нас в присутствии иностранцев. Нет, невыносимым было исступленное самоунижение как-никак представителей революции пред презиравшими их чванными аристократами. Высокопарная низость, захлебывающееся от восторга лакейство били фонтаном из этих несчастных национальных демократов, приобщившихся на миг к власти. Кюльман, Чернин, Гофман и прочие жадно дышали, как игроки на скачках, которые поставили свою ставку на надлежащую лошадь. Оглядываясь на своих покровителей после каждой фразы за поощрением, украинский делегат считывал со своей бумажки все те ругательства, которые его делегация заготовила в течение 48 часов коллективного труда. Да, это была одна из самых гнусных сцен, которые мне пришлось пережить. Но под перекрестным огнем оскорблений и злорадных взглядов я не сомневался ни на минуту, что слишком усердные лакеи скоро будут выброшены за дверь торжествующими господами, которым, в свою очередь, придется вскоре очистить насиженные в течение столетий места...